Главная » Статьи » Статьи » 2010 г.

Скорсезе и ДиКаприо
«Как дела, дружище?», обращаясь к Мартину Скорсезе, говорит ДиКаприо и садится рядом. Как двое нежно любящих друг друга товарища.

«А это что?», спрашивает Скорсезе, указывая на бутылочки с водой на столе.
«Минералки?», предлагает ему ДиКаприо.

«ммм», Скорсезе выглядит немного озадаченным. Интересно, а ДеНиро когда-нибудь называл Скорсезе 'дружище'. «Мне когда-то нравилась газировка, но знаешь...»

Скорсезе и ДиКаприо как раз недавно закончили работу над четвертым их фильмом вместе, многоуровневым психологическим триллером «Остров проклятых», который представляет собой некое возвращение к таким же многоуровневым психологическим триллерам 50-х годов. ДиКаприо исполняет роль Тедди Дэниэлса, американского маршала, которого по заданию отправляют в тюрьму для душевнобольных преступников , которая находится на готическом острове. Его задание заключается в том, чтобы выяснить причины и тайну исчезновения пациента. По крайней мере, так Тэдди думает. В фильме так же снимаются Марк Руффало, в роли напарника Тэдди, Макс фон Сюдов, в роли бывшего нацистского концлагерного доктора, и Бэн Кингсли ― который сидит рядом со Скорсезе ― загадочного психотерапевта.



«Остров Проклятых», без преувеличений была сложная и напряженная работа. «Самоистязания», с черным юмором говорит ДиКаприо. «Но в этом и была вся соль. Когда я впервые прочитал книгу и сценарий, стало сразу же очевидно то, что это запутанная история и сюжетная линия, в которой реальность и прошлое Тэдди очень тесно переплетаются. На протяжении всей картины ты пытаешься изучить различные грани разума Тэдди Дэниэлса. Он пытается открыть для себя правду своего прошлого, и эта самая правда и становится для него очень тяжелой и драматической. В конце концов, сюжетная линия нас заводит все дальше и дальше. Чтобы понять эмоциональный окрас каких-то событий, мы должны прочувствовать и понять события, которые разворачиваются чуть позже, и их эмоциональную окраску. И поэтому мы оба, я думаю, поняли и осознали, что толкаем Тэдди все дальше и дальше в самые темные уголки его подсознания. И для нас это было на самом деле удивительно, потому как когда ты просто на начальном этапе прочитываешь сценарий, мало что можно выделить для себя из того, что написано на бумаге. Но когда ты в процессе съемок, и тебе нужно показать всю последовательность событий в фильме, то для нас это стало шоком. Честно говоря, эта роль была очень тяжелой. На данном этапе, я думаю, что эта роль была одной из самых тяжелых для меня. Как физически, так и, в большей степени, эмоционально. Но я получил от это колоссальное удовольствие. Сэр Бэн, я и Марти хорошо осознавали, что делаем фильм, который будет иметь различные интерпретации, у которого будет разное значение и в котором будет оставаться некая двусмысленность и недосказанность. Этот фильм даст возможность зрителю по разному воспринять то, что он увидит. Вот этим я и руководствовался, изображая такого персонажа, как Тэдди, ведь мы... как бы это более правильно сказать...подталкивали его к разным краям «пропасти», и все было в руках Скорсезе и Тэльмы (Шунмейкер, режиссер монтажа, с которой Скросезе работает очень давно), на какой именно край должен ступить Тэдди, и при каких обстоятельствах это должно произойти».

Мартин Скорсезе: «Меня все эти зеленые деревья просто доводили. Я страдаю аллергией. И меня они просто достали. Когда я был маленьким, я любил смотреть вестерны, потому как в них все события проходили не в помещении, а на открытом воздухе. Но у меня была астма, и я никуда не мог ходит. Поэтому ходил в кино. Фильмы были цветные и там можно было увидеть ковбоев и красивые пейзажи, можно было лицезреть Долину Монументов (Долина Монументов» получила такое название благодаря скоплению огромного количества каменных останцев, изолированных элементов рельефа, сохранившихся в виде отдельных огромных массивов высотой до 30 метров. Многие из этих гигантских камней имеют свои собственные имена. Самыми известными, пожалуй, являются останцы Миттенз – две глыбы, по форме напоминающие пальцы гигантской варежки. Стоит отметить, что каждый из вас не раз видел «Долину Монументов» в художественных фильмах, так как это излюбленное место у голливудских режиссеров для съемки фильмов в жанре «вестерн». Прим. NEF), а еще можно было увидеть леса в фильмах Энтони Манна, и это было просто фантастично! Но я никогда не смогу просто так взять и пойти в лес. Серьезно! Но съемки проходили именно в лесу. Вообще-то мне пришлось еще даже на гору лезть в этом лесу, и что самое уникальное, что делать это приходилось в семь утра. Меня раздражал даже цвет листвы, а с этим нужно было работать. С другой же стороны, мне не хотелось полностью пропитываться депрессивным стилем.
Как по мне, так самый ключевой кадр это катер, выплывающий из тумана, в самом начале. Это то, что мне очень понравилось и то, что я придумал. Думаю, что в некоторых других фильмах я тоже что-то подобное использовал, и думаю, что это достаточно интересно. Может это как раз и разгадка имеющейся загадки, а быть может все так и остается затуманенным, мы не знаем. Где Тэдди Дэниэлс в самом начале фильма? Кто он такой? Очень много хороших вопросов есть, но я думаю Ричардсон (Боб, кинематографист) и Данте (Феретти, технолог) просто замечательно потрудились над тем местом, в котором мы работали. Например, Мэдфилд, старинный госпиталь для душевнобольных преступников, который был практически пуст. Так же огромное спасибо за создание самого острова или впечатления об острове, которое меняется в сознании самого персонажа. Так же огромную роль сыграли спецэффекты, за что спасибо Бобу Легато. И, в конце концов, огромная благодарность Тельме Шунмейкер, которая все время заставляет меня быть сосредоточенным на монтаже самой картины. Робби Робертсон это еще один человек, к которому я обратился, за музыкой. Я души не чаю в музыкальном сопровождении к фильмам, я очень много работаю над подборкой этого самого музыкального сопровождения. Мне очень повезло работать с Бэрнардом Германом, и невероятное везение для меня работать с Говардом Шором в течении всех этих лет, но я всегда мечтал о фильме со своим собственным музыкальным сопровождением. Но как я могу сделать такое музыкальное сопровождение для фильма как этот, если я не из того времени, меня там не было и это не обязательно должна быть музыка, которая была популярной именно в те годы. Мы много говорили на эту тему и думали «Что если самим придумать музыку к фильму?». По крайней мере стоит попробовать. И поэтому Робби Робертсон предложил идею использования современной симфонической музыки. Он начал присылать мне различные CD с различными вариациями. Это был Вагнер, Чарльз Ивз, конечно же. Но они все еще оставались частью прошлых лет. Мы пробовали Играма Маршалла, Джона Адамса, Мортона Фельдмана, Пендерецкого, Лигетти. Мы продолжали в таком духе очень долго. В конечном итоге, я попробовал синхронные отрывки каждого произведения, из тех последних композиций, которые у нас были, подставлять под определенные действия в фильме. Потом я все это объединил вместе и у нас получилось музыкальное сопровождение к фильму. На все это ушло около восьми месяцев».

Я был просто поражен тому, как эти трое мужчин элегантно дополняют друг друга в разговоре. Бэн Кингсли поворачивается к Скорсезе и подсказывает ему: «А что же насчет туманного горна?»

«Да, туманный горн в самом начале фильма! «Fog tropes» (Туманные Тропы). Это все духовые инструменты. Это действительно шедевры. Чем-то это напоминает горбатого кита. Мы использовали эту музыку еще в нескольких моментах в фильме».

Скорсезе всегда очень тщательно, и это в его духе, с кинематографической точки зрения, готовится к фильму. «Первый фильм, который я показал Лео, Марку Руффало и сэру Бэну, - была «Лаура», фильм Отто Премингера, который снят в духе истории о потерянном послевоенном поколении, представителем которого и является герой данного фильма. Я хотел показать язык телодвижений Дана Эндрюса, мужчины, который влюбляется в приведение. То как он на протяжении всего фильма движется, то как опущены его плечи, он никому не смотрит в глаза. А эта замечательная сцена в ее квартире, когда он развязывает галстук, смотря на портрет, а в это время кто-то звонит в дверь. (улыбается). Затем я показал им «Из прошлого» Жака Турне. Всю красоту, всю загадку и поэзию данного фильма. Вначале, я показал эти фильмы, а потом обратился к таким картинам как «Люди-кошки» и «Я гуляла с зомби». Так же мы просмотрели документальные фильмы, такие как «Да будет свет» Джона Хьюстона и «Битва под Сан Пиетро». В «Стальном Шлеме» мне хотелось, чтобы они увидели чистую сущность солдата. И многие другие фильмы».

Такие как работы Сэма Фюллера?
«Шоковый Коридор» Сэма Фюллера, - это своего рода мантра. Это классическое произведение искусства. Он уникален чем? Тем, что он основан на уникальном опыте самого Сэма Фюллера. В «Шоковом Коридоре» есть такие элементы, как топтание на одном месте, но вместе с тем, нет никакой двусмысленности. Вообще-то мы в картине это не использовали. Это просто было в нас, в нас самих, и во мне, в частности. Стоило только произнести, когда мы шли на съемку «Шоковый Коридор» или же просто Сэм, Сэм Фюллер, нам все становилось ясно».

Скорсезе переводит дыхание. Или же я перевожу дыхание. А что насчет Хичкока?
«Головокружение», скорее всего, самый мой любимый из фильмов Хичкока, на все времена. Этим фильмом я просто одержим. Я посмотрел его впервые в день выхода его на большой экран в Нью Йорке. Для меня было шоком, когда в конце появилась монахиня. Но когда мне было 15 лет, я не совсем понял всю суть этого фильма, но ходил на него раз за разом. А в 70-е его показали в Лакме, в Лос Анджелесе. Все просто сбежались на него. Браян ДеПальма, Спилберг, все мы пришли посмотреть фильм. Это была ретроспектива, и только так можно было посмотреть это кино. Ну, еще можно было посмотреть по телевизору, если вырезать всю рекламу и все перерывы, которые могут быть. В любом случае, когда его показывают по Turner Classic Movies (платный канал, по которому показывают классическое американское кино, прим. NEF), я всегда его смотрю. Конечно же там замечательное музыкальное сопровождение. Это очень важно ― музыкальное сопровождение. Вместе с Джоном Вильямсом я проводил концерты, посвященные музыке Бернарда Германа. Я представляю каждую часть таких фильмов как «Психо», «На север через северо-запад» или «Вертиго»... находиться на сцене в этот момент и быть окутанным этой музыкой, музыкой любви из «Головокружения», слушать все эти инструменты и погружаться в глубь этой самой одержимости. Вот это как раз и есть основа кинематографа. И самой жизни. Роль Стюарта в этом фильме неоценима. Его игра просто завораживает. То как он в последние пятнадцать минут узнает, что на самом деле происходит, и тот его жест, когда он во второй раз упускает ее, -это что-то невероятное».

Он поворачивается к ДиКаприо и говорит: «Я тебя просил посмотреть этот фильм?»
«Нет, я сам это сделал!», отвечает ДиКаприо. «Я показывал его несколько раз некоторым людям. И сделал так же это недавно. Я несколько раз смотрел такие фильмы как «Из Прошлого», «Головокружение», «Я гуляла с Зомби», «Люди-кошки», и я знаю какой у них конец, как они начинаются. Но когда ты их просматриваешь, ты не знаешь точно в каком месте ты находишься. Ты полностью поглощен процессом и тем, что происходит на экране. Ты даже не можешь с точностью сказать, где середина ленты. Другими словами, если ты видишь на экране что-то, что тебя удивляет, чувствуешь атмосферу, смотришь как что-то делает актер, - каждый раз для тебя это будет чем-то новым, что тебя увлечет. Может только меня, я не знаю. Это неотделимо от того, чем я занимаюсь».

Фильм с головой уходит в дебри исторической кинопластики и само собой для актеров было очень значимым моментом работа с Максом фон Сюдовым.
«Было чрезвычайно интересно работать с ним», говорит ДиКаприо, «те моменты, в которых мне приходилось с ним взаимодействовать или в которых он взаимодействует со мной, всегда происходили только с ракурса спины, или же был слышен только, доносящийся из-за спинки кресла, его голос, -в этот момент всегда по спине проходил холодный пот. Он так непринужденно чувствует себя на съемочной площадке, чего можно добиться только за годы долгой и кропотливой работы в кинематографе. В том, что он делает чувствуется некая сила. Он часть истории и кинематографа, и к нему так и должно относиться, за это он заслуживает уважение. Он ― гений».

«На съемочной площадке ему принадлежит полнейшая власть», добавляет Кингсли. «Думаю, ребята со мной согласятся. Ты можешь с ним в перерыв стоять и болтать о чем угодно, обсуждать что-то, вести интереснейшую беседу, - но как только мистер Скорсезе говорит «Мотор!», - ты даже заметить не сможешь разницы между тем какой он на самом деле и какой он в игре. Это потрясающая черта. В нем есть что-то неуловимое, что как будто, слой за слоем, накладывалось на него годами, начиная с времен его работы с Бэргманом. Это что-то природное. Меня очень вдохновляет работа с ним».

Тут подхватывает Скорсезе: «Очевидно разговор и зашел об истории кинематографа, потому как он и есть эта самая история. Вместе с Бэргманом и другими кинорежиссерами, с которыми ему приходилось работать. Он как раз один из тех актеров, который выходит за рамки того фильма, в котором он играет. Он становится самим собой и в то же время кем-то другим: это не просто Макс из «Седьмой Печати» или Макс, который сыграл роль в «Земляничной Поляне», в «Лице» или в «Изгоняющем Дьявола». Просто самое важное ― это его присутствие в этих фильмах. И как правильно подметил сэр Бэн, это что-то неуловимое в нем что-то, что не может быть озвучено».

Фильм сам по себе мрачный или же все же мрачным стал и опыт работы на фильмом?
Начинает ДиКаприо: «И да и нет. Именно, что касается данного фильма, то по дороге домой, после съемок всегда было какое-то подавленное состояние. Сам образ Тэдди подразумевает эмоциональные перепады, доходящие порой до крайностей, его история и все такое ― и порой чрезмерно трудно не перенять все это на себя. Но в большинстве случаев я старюсь изолировать себя от тех эмоций, которых требует от меня роль. Большую часть времени я проводил наедине с собой, поэтому повлиять бы на кого-то это не смогло. Но знаете, уже к самому концу съемок, было какое-то чувство потерянности и непонимания, где ты находишься. Я помню как сказал как-то Марти: «Я понятия уже не имею, где я, что я, что я делаю, что вообще происходит...», а он мне отвечает: «Не переживай. Сделай еще раз эту сцену, попробуй еще разок, продолжай». И вы знаете, это замечательно, когда рядом есть учитель, который тебе подскажет и даст возможность оценить ситуацию. Ты становишься уязвим, и нужен кто-то, кто сможет тебя направить как актера. Между нами за многие годы сложились замечательные взаимоотношения и поднялся уровень доверия. Я безумно рад, что именно я сыграл этого персонажа, и что именно Марти был режиссером».

Скорсезе скромничает. Он великий режиссер. «Все, что я могу, - это попытаться сделать свою работу самым лучшим образом. Я могу жаловаться на нее, но я люблю заниматься тем, чем я занимаюсь. Я люблю снимать фильмы, все что мне необходимо, -это снять самый лучший фильм. Фильмы могут быть узнаваемы, но я хочу с гордостью сказать о чем-то, что я сделал: «Да, режиссер этого фильма я». Поэтому ты стараешься как только можешь. Иногда в голове крутится только одна мысль- как в случае с Авиатором, - сделать фильм зрелищным. Но очень быстро, через неделю или две съемочного процесса, ты, в буквальном смысле, хочешь лишь все это выдержать. Я ведь занимаюсь еще и процессом монтажа. И конечно же, когда фильм выпущен, нам о нем нужно рассказывать. Поэтому я ко всему подхожу очень серьезно».

Кингсли: «Можно я кое-что добавлю на счет этих долгих и замечательных взаимоотношений? Я, как еще один участник съемочного процесса, наблюдающий этот долговечный дуэт, могу добавить, что они никогда не шептались по углам, всегда весь съемочный процесс обсуждался при всех. Любой диалог слышал каждый работник на съемочной площадке. И не было ощущения того, что между ними какая-то приватная беседа. Нет. Все мы были участниками этой беседы. Это невероятно и привносило некое удовольствие в съемочный процесс, когда эти двое начинали работу».

Dr. Garth Twa
март 2010 г.

Перевод: NEF


При копировании материала на другие интернет-ресурсы ссылка на сайт dicaprio.my1.ru ОБЯЗАТЕЛЬНА!

Источник: http://www.puremovies.co.uk/interviews/scorsese-and-dicaprio/
Категория: 2010 г. | Добавил: Dacota (21.12.2011)
Просмотров: 1274 | Комментарии: 3 | Рейтинг: 5.0/2
Всего комментариев: 3
1  
заинтересовал фильм лаура

2  
Только сегодня обнаружила статью. Удивительное созвучие обнаружилось между этой статьёй и... smile именно вчера.
Хорошо сказано - Мартин Скорсезе и есть история кинематографа. Прошла по ссылке - замечательная, говорящая фотография Мартина. фильмы прошлых лет для Мартина - это рабочий материал чтобы создать атмосферу, внутреннее состояние персонажей, материал помогающий актёрам полностью погрузиться в образ. Как легко Мартин говорит о тех фильмах зная каждую секунду любого фильма о котором говорит актёрам: "Посмотри!" В этом диалоге троих явственно чувствуется полное взаимопонимание друг друга, отношение к Мартину как к мэтру.
замечательная статья!
Спасибо за перевод, NEF! Dacota, cпасибо!

3  
Дакота, Катюша!!! Спасибо огромное за статью!!!
Да, я тоже запомнила туманный горн - аж мурашки по коже, такое звучание...Хорошо сказал в конце статьи Кингсли про них - значит они оба и Лео и Мартин, очень просты в общении с другими членами съёмочной группы

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]
Наверх